Как мы с тобой смеялись над этим плакатом 30-х годов…
Ты заботилась о своих грудях – ходила к маммологу регулярно. Мастопатия сейчас у многих.
Наша обычная жизнь завершилась резко. У тебя начались боли. Сильные. До слез.
Я не узнавала тебя – ты же женщина-праздник. Сильная хохлушка с характером – дай бог каждому.
Диагноз стал известен через несколько дней. Ты сказала о нем мне и своей сестре. Мужу не сказала.  Рак груди, 2-я стадия. Через три дня тебе уже удалили грудь. Еще через два  ты захотела меня видеть.

За день до операции в 6.30 утра я стояла в очереди в Ново-Спасском монастыре.
Вера – это не мое. И ты знала об этом. Но ты верила.
Поэтому я села в электрический поезд  в 6.04 утра и подалась  в монастырь. Выстояла большущую очередь. Купила тебе иконку маленькую, поставила огромную свечу за твое здоровье. Этот день оказался  праздником Покрова Пресвятой Богородицы. В храм неожиданно приехал патриарх.
Я удивилась – последний раз в храме я была лет 10 назад. А тут вдруг сразу патриарх . Наверное это хороший знак – мы победим, венсеремос, - подумала я.

Что мы с тобой знали о раке раньше? Набор шаблонов. Постановка диагноза, а за ней мгновенная смерть. Так мы думали раньше. Давныыым-давно.

Естественно, что сначала ты тоже впала в ступор. Не брала трубу телефона. Не хотела видеть меня.
Я – подруга настырная. Думаю – куплю-ка я ей букетик цветочков ярких, чтоб вырви глаз и заберу к себе в гости. Поддержать типа.
Авотхуй. Желтые хризантемы в ярко-желтой рифленой бумаге.
Ты открыла дверь. Оценила обстановку.
- Пошла ты на хуй со своими цветами! – услышала я. -Возлагать сюда пришла? Не дождешься! Я еще умирать не собираюсь.

С этими словами я была выпровожена на лестничную клетку вместе с «жизнерадостным» букетом.
Я шла домой и нервно курила . «С таким характером, эта стерва что хочешь перемелет» - после этой мысли стало легче.

Иногда мне казалось, что это я смертельно больна, растеряна. Смешная сентиментальная идиотка. Тебе приходилось успокаивать меня, нянчиться со мной – у тебя хватало  сил и на это.  Периодически я была посылаема тобой в разные места, в зависимости от количества соплей, разведенных мною. Ты  оказалась сильнее меня. Меня мучило чувство вины, за то что ты возишься со мной, а еще идиотская мысль: а как же я без тебя-то?

А потом была химиотерапия. Ее ты охарактеризовала как токсикоз в десятикратной степени.
- Интересно, а ты будешь  плакать на моих похоронах ? – спрашиваешь ты.
-Пошла ты на хуй, - отвечаю я.
- Ой, какая забавная мордочка у тебя, когда ты плачешь, - умиляешься ты.

Через неделю после химиотерапии у тебя начинают сыпаться волосы. Паника.
Ищем в инете адреса салонов с париками. Выбираем самый крутой – денег все-равно нет.

Приезжаем к Славе Зайцеву. Девочки-консультантши просто умнички. Но ты напряжена. И тогда я устраиваю дивертисмент – начинаю мерять самые разные эстрадные парики. Заканчивается это шоу тем, что  консультантши покатом лежат. Мы с тобой истерически смеемся. В итоге парик куплен. Ты в нем элегантней чем прежде, но залезла в долги.

Что еще?

Поначалу ты перестала воспринимать себя женщиной-  с одной-то грудью. Стала отказываться от секса. Твой муж не узнавал тебя. Ты раскололась – мол, с  одной сиськой не женщина я теперь. Он засмеялся – ну и хуле? Другой сиське больше достанется…

Понимаем вместе, что волосы нужно убрать  - те, что еще остались. Ты кидаешь мне смс :»Буду бриться наголо». Когда муж бреет тебя машинкой, ты плачешь. Он смеется :» Я не пойму, ты комплексуешь что ли?». И ведь у тебя правильная форма черепа. Тебе идет.

Постепенно мы привыкаем к ситуации. Приходит время, когда тебе хочется возобновить занятия арабскими танцами. Преподаватель советует пойти снова в группу начинающих.
Я – рядом.

Первое занятие. Все хорошо и чудесно. Мы  с тобой кайфуем в танце, пока не начинается отработка всей этой цыганщины плечами и грудью. Я вижу в зеркале твое лицо. Страх. Страх, что выпадет-таки силиконовый протез твоей груди. Я ловлю себя на том, что пытаюсь закрыть тебя собой в зеркале, чтоб другие не видели. Ты боишься. Я злюсь.
- Вот,блядь, -думаю я – пожалели денег и не купили специальный клей для силиконовых сисек.
Щас бы приклеили и  не психовала бы я за тебя.  Представляю реакцию теток, если б ты щас выронила на пол силиконовый сисечный протез. Но ты не роняешь его.

Я везу тебя в поликлинику на консультацию к онкологу. Дядечка лет шестидесяти пускает в кабинет нас обеих. Интеллигентен. Когда ты начинаешь плакать у него на приеме, дает тебе веер. Ты обескуражена, он – ничуть.
Ты умничка – хочешь знать все.  Задаешь ему кучу вопросов. Я расслабляюсь и думаю о своем. Ты спрашиваешь его о чем-то  , сама предвидишь  его реакцию :» Наверное это я старею, доктор»
Внезапно мы обе слышим ответ:» Нет, блядь, молодеешь!». С тех пор это стало нашей крылатой фразой и ответом на многие вопросы.
Я спрашиваю доктора :
- А можно ли ей пить  красное сухое вино?
- А  Вам что, блядь, кроме нее  выпить больше не с кем?

Хохоча мы с тобой уезжаем домой до следующей химиотерапии.

Я не буду вдаваться в подробности, как собиралась снимать последствия твоей химиотерапии старым добрым косяком. Прочла в инете об этом , но мы с тобой не смогли элементарно набить беломорину – премьера не удалась, трава постоянно высыпалась с другой стороны.
Я не буду вдаваться в подробности о том, как ты пыталась скинуть ответственность за своего сына на меня – хуй у тебя получилось.
Ты – мать. Ты и будешь воспитывать своего сына. Я – не буду. А ты будешь жить для того, чтобы увидеть своих внуков. Я думаю, цель достойна того, чтобы побороться.

Ты едешь в горы на свой День рождения – вычитала где-то, что ДР нужно отмечать в непривычных обстоятельствах..
Вобщем, жизнь продолжается. С раком 2-й стадии жить можно и нужно. Просто это немного другая жизнь. Та же  любовь, та же ответственность, тот же секс. Но с поправкой. С маленькой поправкой  на то, что у нас новое переживание времени. Его единица - уже не месяц, неделя или даже день, счет пошел на минуты.