- А гроб хочу, чтоб бархатом обитый…
- Бархатом? А в Гималаях тебя не развеять? Почем нынче бархат, ты в курсе? Тебе ж на крышку одну метров восемь пойдет… Оборочек небось затребуешь…
- А почем?
- Ну я себе на пиджак по полторы штуки брала, итальянский.
-Бля, отпадает. А надену я что?
-А что захочешь, то и наденем.
- В арабском костюме с монетками хочу, - улыбка на все лицо. - Прикинь, вы меня понесете, а я звенеть буду.
-Ну уж я-то тебя полюбэ не понесу. А мужиков пожалела бы. – Тут уж и я ржу, не выдерживаю.

Это мы похороны твои обсуждаем . Но это потом.

А сейчас я иду к тебе. Тяжело иду. ГружОная. У тебя сегодня будет ужин при свечах. Все необходимое я несу с собой. Выпивка-закуска, тарелки португальские, ножи-вилки, фужеры под красное вино, подсвечники, свечи  оранжевые (жизнерадостные чтоб), салфетки под цвет. Все как надо. Ты не будешь есть из сиротской больничной посуды. Не хочу.

Я первый раз иду к тебе  после того, как у тебя отказали ноги. И ужинать мы будем  в радиологическом отделении госпиталя – тебе там спину жгут. Метастазы в позвоночнике, нижнюю часть тела ты теперь не чувствуешь. Вот так.
Я гордо выгружаю все на больничную тумбочку. Ты пугаешься, что тебя выкинут из госпиталя за пьянку. Кого там выкинут… Тебе теперь все можно. Ты  одна молодая там среди старичков и старушек. И самая тяжелая.

Тебе совсем худо – пять промедолов в день. В каком-то журнале ты прочла  сказочку про актрису. Мол, мама у нее сильно болела, и актриса та поехала в Израиль и положила записочку к Стене Плача. Так маме той сразу полегчало. История детская, и ты по-детски  цепляешься за нее.

За тебя уже молились хасиды из Австрии, приехавшие на Украину поклониться могиле любавичского ребе – их попросил об этом друг мой Дахуйамасла.
Они деловито осведомились  как  тебя зовут, какая проблема и так же деловито помолились своему богу. Вероисповедание твое не спрашивали.
И теперь ты смотришь мне прямо в глаза. Молчишь и смотришь. Тебе нужна надежда, тебе нужна Стена Плача.

Где ж я возьму тебе Стену Плача? Разве что на удаве… Повезло сразу  – в эфире  Гурвинек. Мы с ним не знакомы. Просто «виделись» в камментах.
По мылу излагаю  проблему, спрашиваю, в каком городе он живет. Отвечает  скупо– какая разница, в каком городе. Машина есть, Израиль маленький, давай текст записки. Почему-то теряюсь -  не знаю, что писать и как просить.. У Него никогда ничего не просила.

Морозная ночь. И теперь мы с тобой сидим в палате с темно-зелеными стенами. Я сижу, а ты лежишь. Молчим. А что тут скажешь? От звонка моего мобильного вздрагиваем обе. Звонит Юра, «тот самый осел».
-Тебя Гурвинек в камментах ищет. Говорит, сделал то, что ты просила.

Ты молча примериваешься к бокалу с вином. Из него очень трудно пить лежа.
-Давай выпьем за этот твой интернет. За людей, которые там.
.

Больничное время плетется-не торопится. О боли, лекарствах и процедурах уже все переговорено. Хочется о чем-нибудь другом.

-А расскажи мне о спектакле каком-нибудь или  выставке…
-На Шагала тут как-то ходила.
-Шагал? Расскажи мне.
-Ну слушай сказку про Шагала. Только учти – после сказки промедол и  спать. Чтоб ни звука.
Жил-был такой дядька, Марк Шагал. Рисовал картины странноватые, у таких задержишься подольше – в дурку попадешь. Тетки у него по небу летают. Дядьки у теток на шее сидят, ноги свесили и вино красное пьют, довольные. Вот такой вот «витебский « период.

- Не пизди, по-человечески рассказывай.

-Ну ладно. Так вот, пока молодой был – писал страх господень  черно-фиолетовый, а если и разбавлял картинку другой какой красочкой, то кроваво-красной или цветом желтой тоски.
А потом  вдруг стал совсем-совсем старенький и в 93 года начал цветочки рисовать. Розовые с голубыми. Нежные-нежные такие цветочки. Лепестки одни. А сквозь лепестки эти – свет ярко-белый. Покоем таким от этого света, умиротворением …

- Свет, говоришь? Это он ТУДА заглянул и увидел, - ты помолчала. - Хорошо, пусть будет свет. Яркий свет и покой. Это мне больше нравится, чем баба с косой.
- Как скажешь.

Молчим. Тикают часики. Засыпаю на жесткой больничной кровати. Сквозь сон пробивается шепот твой:


…Господи, дай мне силу перенести утомления наступающего дня и все события в течение дня. Руководи моею волею и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить. Аминь…