-- Самый пиздатый возраст -- девятнадцать.
-- Не, самый пиздатый -- семнадцать.
-- Не, двадцать! -- как раз с армии приходишь...
-- Не, тогда уж шестнадцать! -- тока школу заканчиваешь и...

На лавочке, окруженной высокими кустами, во дворе многоэтажного дома, сидели и спорили, вспоминали былое два старых алкаша -- Петрович и Константиныч. На земле стояла початая баклашка с пивом "Охота", вокруг были разбросаны бычки от сигарет "Прима" и "Бонд". Темнело.

Вдруг, откуда-то появилась пара молодых, парень и девушка, на вид лет по восемнадцать. Одеты чистенько, в джинсе все, симпатичные, по виду -- молодая пара хорошо обеспеченных родителей, дети, не знающие забот. Пара весело повалилась на траву, прямо перед стариками, метрах в пяти, и молодые принялись бессовестно совокупляться. Прямо на глазах алкашей.

-- Вот это наглость!
-- Совлочи, совсем оборзели!
-- Скоты!
Молодые делали вид, что не слышат реплики стариков и продолжали весело совокупляться, она стонала, изображая дикую страсть, иногда, правда, срываясь на смех.

Это был ужар ниже пояса. Молодые долбились как жареные зайцы. Совести у них действительно не было. Только человек без совести может так яростно долбиться. Старики переглянулись. Кажется, их посетила одна и та же мысль, но обоим одновременно стало противно от этой мысли. Еще несколько секунд раздумий. Выхода не оставалось.

Короткая схватка, Петрович отбрасывает на затоптанную траву недокуренную Приму, одним движением срывает с Константиныча поношенные штаны, опрокидывает, и засаживает ему в дупло. Петрович не знал эрекции двадцать лет, но оказалось, все в порядке, просто это было не нужно. Мужыки запыхтели как два паровоза, долбились яростно, без шуток, до пота, и уже скоро молодым стало не до приколов -- подростки остановились, парень неловко выскочил из девушки и оба уставились на мужиков.

Два тертых калача, по ходу, обижены были сильно, ибо через пару минут от них пошел реальный пар, и от стонов пропитых глоток завыли собаки по балконам многоэтажки. Молодые поняли, что битва проигнана, повскакивали, натянули своимодные штанишки и побежали прочь, ошарашенные, как испуганные дворняжки. Мужики же сразу остановиться не смогли, так взвелись. Умение делать дело до конца - это хорошее умение.

---

Через десять минут, усталые, но счастливые, подползли к лавке, Петрович всполоснул член пивом, отхлебнул, протянул Константинычу, тот тоже присосался, влаги потеряно было много, затем продезинфицировал очко. Тяжело дыша, сели на лавку. С одной стороны, обоим было противно, с другой -- они победили, наказали подлецов.

Петрович закурил, вытирая пот со лба, глядя куда-то в даль, произнес задумчиво:
-- А все же слабаки они, эти молодые. Нихрена в жизни не видели. Все же самый лучший возраст -- наш.
-- Да, сопляки. Цветки, блядь. А мы многое чего можем.
Константиныч вдруг согнулся, его вырвало.