Гриню спиздили инопланетяне. Вот так вот, тупо спиздили и все. Гриня, главное, не успел даже бздануть со страху. Только что он сидел с открытым ртом, борщ наябывал. И вдруг – херакс! Он вместе с открытым ртом на космичьем корабле! И бздеть уже поздно. Ни фига же не исправишь.

Корабль, конечно, охуенный! Большой, можно сказать. И, главное, пришельцев на нем, как тараканов в голове у шизика. Пиздят что-то по-своему. В Гриню чем-то своим тычут. Не поймешь, то ли рукой, то ли хуем. А в клетке у них огроменный обизъян сидит. Здоровый, как мозг Вассермана! Волосатый, как у разбойника писюль. Страшный, как Ющенко. Сидит, зверюга, и на Гриню недвусмысленно поглядывает. И выходит тут главный инопланетянин, и речугу толкает. Если на русский перевести, то звучит она так:
- Мы есть делать опыты с вами, землянами. Ты Гриня, взят в плен и будешь теперь ебать нашего обезъяна всю оставшуюся жизнь. Под альфа-бета-гамма лучами. Этого требует наша наука.
И заржал, сука! Гриня чувствует, что сейчас прольется чья-то кровь, или сопли… Короче, чего у них там по венам бежит. Рванулся к главному, а тот его хуяк по башке электрошокером:
- Не горячись, землянин, мы ведь и грохнуть можем за непослушание!
И тут поднялось что-то в душе у Грини! Выпрямил он гордо сутулую спину и бросил в лицо главному супостату:
- Ебись ты в рот, перхоть инопланетная! Не будет достойный сын Земли сношать тварь бессловесную!
Набрал в рот слюны, чтобы харкнуть в последний раз…

… и проснулся! В себя пришел потихоньку, обрадовался, слюну сглотнул. Затем повернулся и спящую жену узрел. Во всей ее первобытной красе. А Гринина жена без макияжа – это на сильного любителя зрелище. Причем любителя такого так сразу не найдешь. Короче, глянул он на это безобразие, раскинул мозгами. Потом зажмурился обратно в сон и сказал гуманоидам:
- Ваша взяла, суки. Тащите сюда своего обезъяна!